Адвокат – профессия сугубо мирная, даже если ты майор запаса ФСБ России. И когда я собрался слетать с гуманитарной миссией Главного управления кадров Министерства внутренних дел РФ в Чечню, многие меня отговаривали: “Тебе это надо? Там же и “вертушки” с неба падают, и мины взрываются, и заложников захватывают”.
  
Но у меня был свой резон. Если в мирной жизни адвокату в основном приходится защищать граждан от “силовиков”, то в непростых, мягко говоря, условиях борьбы наших ребят с бандитами и террористами мой долг хоть чем-то помочь тем же самым собровцам и омоновцам. Ведь они такие же российские граждане, только в погонах и с оружием. К тому же я примерно догадывался, о чем меня будут спрашивать офицеры и прапорщики. И в оперативных подразделениях, и во внутренних войсках они сегодня живут ожиданием предстоящего признания “силовиков” государственными служащими. Плохо это или хорошо? Кто от этого выиграет: как всегда государство или, может быть, и у будущего государственного служащего со “стечкиным” и “калашниковым” тоже есть шанс на удачу и благополучие?
  
И вот оно – сбылось. Уже позади стремительный полет на боевом “Ми-8” из Владикавказа в Ханкалу. В иллюминаторе промелькнули заброшенные окопы и огневые точки, факелы взорванных нефтяных скважин, руины Грозного, обломки гражданских “тушек” на мертвых взлетных полосах аэропорта "Северный". Мы – в лагере временной оперативной группировки МВД РФ в Чечне. Выходят из вертолета артисты, выгружаются ящики с “гуманитаркой”. Осмотревшись, вижу, если бы в такие бытовые условия попал какой-нибудь иноземный “рейнджер”, то он точно свихнулся бы. А наши парни ничего – живут, обустраиваются, несут службу, решают боевые задачи, общаются, интересуются новостями с “большой земли”.
  
Почти сразу начинаются мои профессиональные встречи с людьми. Конечно, о Федеральном законе “Об основах государственной службы Российской Федерации”, определяющем правовое положение государственного служащего, никто не слышал. Но у всех, как я и догадывался, на устах вопрос о том, плохо это или все же хорошо – стать госслужащим, что будет с льготами, какие придется платить налоги. Пока, говорили мне бойцы СОБРа, все спускаемые сверху нововведения милицейской жизни не улучшали. И коэффициент стал один день за полтора, а не один за три, как было раньше, и боевые засчитывают только из расчета двух дней в месяц, хоть и гонялся ты за “духами” по горам все 30. Да и неясен статус бойцов федеральных сил, прошедших через “чеченские” компании. Признает их в конце концов Госдума своим законодательным актом ветеранами боевых действий? Это было бы по справедливости. Опять же сроки командировок: три или шесть месяцев?
  
Я хорошо понимаю, что все это для ребят, да и для их семей, крайне важно. Чего греха таить – не проживешь ведь на одну милицейскую зарплату. Вот и вынуждены подрабатывать в свободное от службы время, хоть и запрещено это строжайшими приказами и инструкциями. А какая может быть подработка тут, в Чечне? Только мины и пули из-за угла...
  
Еще вот стали создавать на территории Чечни постоянные отделы органов внутренних дел. Волнуются наши милиционеры – не переторопиться бы с этим, не наломать бы дров. Уж больно сомнительные субъекты пытаются пролезть в чеченскую милицию. Не создать бы у себя в тылу “пятую колонну”.
  
Люди подходят и отходят. Отвечаю на их вопросы. Что-то записываю, чтобы уточнить в столице.
  
Интересно общаться с земляками на чужой (или все же нашей?) земле. Серьезны и немногословны они. Нет, здесь мы никакие не процессуальные противники, здесь нас объединяет общая беда.
  
Впрочем, оказывается, не только здесь. Вижу, как возвращается после саперной разведки БТР с десятком уставших и запыленных бойцов Отдельной дивизии особого назначения и несколькими служебно-розыскными собаками. В руках у солдат автоматы, штатные миноискатели, щупы и еще что-то похожее на черную солдатскую миску, которую, как мне показалось, я уже где-то видел. На мой вопрос командир ответил, что эта “миска” - часть нового электронного устройства, спасающего жизни людей.
  
И тут я все вспомнил и удивился такому совпадению. Воистину пути Господни неисповедимы. Видел, видел я этот прибор! Больше года назад в Москве, на рабочем столе у моего доверителя, в прошлом полковника оперативно-технического подразделения Службы внешней разведки РФ, а ныне гражданского человека, генерального директора инженерно-коммерческого многопрофильного центра. Тогда он с гордостью поведал мне о новой, уникальной разработке своей фирмы – приборе для обнаружения радиоуправляемых взрывателей мин. Лежит такой взрыватель в земле, в куче мусора, в руинах дома или, скажем, в мешках с сахаром. Лежит и тихонько ждет поступления радиосигнала на взрыв, несущий смерть и разрушения. И ничем ты его не обнаружишь, кроме как этим прибором. Вот тебе и “миска”... А разработано это чудо, сконструировано и теперь, получается, отправлено саперам в Чечню на испытание не многотысячными секретными НИИ и КБ, а несколькими отставниками, решившими и на гражданке приносить пользу Отечеству.
  
Подошла к концу наша недолгая командировка. На прощание мы сфотографировались с гостеприимными хозяевами и нашими защитниками. Дай Бог им здоровья и удачи! И, как говорится, до новых встреч.

Владимир ГОДОВАНЮК -
спецкор “Российского адвоката” (№4, 2002г.),
фото автора